Логотип
Размер шрифта:
Шрифт:
Цвет:
Изображения:
05.12.2009

«Все хранится и делается, как при отце»

К сожалению, день 19 сентября 2003 г. продолжил список невосполнимых потерь – ушёл из жизни преданный друг и сподвижник семьи Рерихов – Кирилл Павлович Беликов. Эта весть к нам прилетела от его дочери и жены из Таллинна, где всю жизнь прожил Кирилл Павлович.

Став достойным продолжателем дела своего отца, Павла Фёдоровича Беликова, известного писателя, собирателя и хранителя уникального архива документов о семье Рерихов, Кирилл Павлович был для нас воплощением совести и чести Рериховского движения. В последние годы из-за болезней ему не всегда удавалось твёрдо держать светильник своего сердца, но он непрерывно светил всем, кто обращался к нему за советом, подсказкой, материалами.

Вечная ему память!

«ВСЁ ХРАНИТСЯ И ДЕЛАЕТСЯ, КАК ПРИ ОТЦЕ»

Всё свою жизнь К.П. Беликов был правой рукой своего отца Павла Фёдоровича – выдающегося человека, бывшего для него во всех отношениях идеалом. И когда в 1982 г. отца не стало, К.П. Беликов подхватил его работу по мере сил.

Он продолжил общение Беликовых с великой семьёй Рерихов, с которой глава семейства был связан ещё с начала 1930-х гг. Дружеские слова поддержки в трудное время перестройки его жизни незамедлительно прилетели из Индии – в письме супруги Святослава Николаевича Рериха Девики Рани. С лета 1982 г. на старый адрес в эстонском посёлке Козе-Ууэмыйза продолжали идти письма от Рерихов, только теперь их получателем стал Кирилл Павлович: «Нет никакой необходимости людям, называющим себя мистиками, участвовать в работе, посвящённой Святославу Николаевичу и Николаю Константиновичу… Я чувствую, что ты не должен смешиваться с ними. Книгу и библиотеку твоего отца никто не должен видеть и трогать, если только он не был связан с его работой. Исключения могут быть сделаны для выдающихся людей и его учеников. Его наследие никоим образом нельзя разделять. Если твоя мать пожелает, она может его перевести на твое имя, и ты сможешь делать то, что считаешь необходимым и лучшим для продолжения работы отца.

Я тебя очень люблю, но всё же больше люблю и восхищаюсь твоим отцом, и поэтому всё, что связано с ним, должно быть цело и неделимо. Конечно, я пишу это тебе как другу. Ты должен это передать своей матери» (письмо Девики Рани Рерих К.П. Беликову от 15 июня 1983 г.).

«Я надеюсь, ты продолжаешь работать в библиотеке Павла Федоровича и понимаешь, что эти материалы нельзя передавать в какой-либо институт или частному лицу» (письмо Девики Рани Рерих К.П. Беликову от 28 октября 1983 г.).

Эти слова поддержки многое определили в дальнейшей жизни Кирилла Павловича. В целом момент ухода отца – поворотный пункт в его биографии. Огромная ответственность легла на его плечи. Это он почувствовал сразу, ибо непрерывный поток корреспонденции, обращений, инициатив и т. д., стекавшийся к отцу, теперь нуждался в его постоянном внимании. И он заступил на место Павла Фёдоровича, помня о его доброжелательном отношении к вновь приходящим исследователям, зная особый стиль его работы – чёткий, конкретный и вместе с тем широкий, масштабный.

Сначала робко, а затем в полный голос он откровенно делился со Святославом Николаевичем и Девикой Рани всеми новостями и сокровенными думами. И здесь он всецело следовал отцу, который переписывался с Рерихами без малого 45 лет.

Вскоре Святослав Николаевич и Кирилл Павлович повидались в Москве. И с новой силой и полной ясностью вспыхнула в его сознании решимость следовать по выбранной им дороге духовного поиска и развития культуры сердца. Он всегда был честен и открыт. Видимо, поэтому Святослав Николаевич и Девика Рани доверяли ему свои переживания и волнения о судьбах наследия своей семьи на Родине, как прежде и его отцу.

Однажды при встрече в Москве в 1982 г. Святослав Николаевич спросил Кирилла Павловича: «Почему дела с общественными начинаниями в России так медленно продвигаются?» Кирилл Павлович не нашёл быстрого ответа, ибо был по своей природе правдив. Он никогда не объяснял то, в чём сам до конца не разобрался, и никогда не искал виноватых, обвиняя во всяком негативном явлении окружающей жизни прежде всего самого себя. Ответ он послал позже. В письме Святославу Николаевичу от 6 июня 1983 г. он писал: «Не хватает деловых людей? Возможно. Но и деловым людям мешают фанатики, которые от жизненного понятия идей Живой Этики ударяются в мистику и какое-то сектантство, связывая это с именем Рерихов. Конечно, такие действия не поощряются и вносят всевозможные разногласия и затруднения.

В последнее время и у нас появилось много “яснослышащих”, занимаются медитациями, сами понимаете, на каком “уровне”. К сожалению, упоминают имена Учителей, и всё это плохо отражается на правильных путях. Почему-то много людей со слабой психикой стараются прикоснуться к Великому и толковать на свой лад».

Имея такие ясные убеждения, позволяющие ему безошибочно отличать «зёрна» от «плевел», Кирилл Павлович никогда не рвался в «лидеры», держался в стороне от склок и прочих негативных явлений внутри Рериховского движения. «Святослав Николаевич, Вы знаете, что никакой выгоды или “первенства” я не ищу. – Писал он в письме 15 августа 1987 г. – Ко всем стараюсь относиться дружественно… Естественно, я не имею авторитета, и со мною не принято считаться». Так трезво он оценивал себя, и эту трезвость ценили Рерихи. По их просьбе и по примеру отца он продолжал сообщать им об обстановке в Рериховском движении. При этом он внутренне всегда чувствовал себя свободным, не признавал никакого давления, действовал не по указке отдельных лиц, а по зову собственного всегда искреннего сердца.

Он был очень совестливым человеком, глубоко переживающим моральную нечистоту того или иного сотрудника. В его письмах много таких искренних переживаний. Он твёрдо знал, что «“передрязги” вокруг имени Николая Константиновича ни к чему хорошему не приведут» (письмо Л.С. Митусовой 18 июля 1983 г.). Соглашался, что духовность не имеет национальности: «…Духовность или “есть”, или “нет”. Знаю со слов Святослава Николаевича, что были и раньше сложности во взаимоотношениях сотрудников, но их надо преодолевать мирным путём, подходить с позиции канона “Господом Твоим”. Конечно, люди такого уровня, как Рерихи, встречаются на нашей земле очень редко. Они не способны обижаться на нас грешных – прощают наши несовершенства и недостатки, стоя выше этого. А когда мы, прикоснувшись к высоким понятиям, остаёмся мелочными, – виноваты сами» (письмо Л.С. Митусовой и В.Л. Мельникову 4 января 1997 г.).

«Всё хранится и делается, как при отце», – за этими словами в письме Рерихам 15 августа 1987 г. стоит много созидательных усилий. Он не только продолжал систематизировать материалы, собранные отцом, но и сам активно пополнял архив и библиотеку, порой весьма ценными экспонатами. Например, зимой 1985 г. ему удалось приобрести редкую монографию «Рерих», изданную в 1916 г. в петроградском издательстве «Свободное искусство». Этой радостью он сразу поделился со Святославом Николаевичем и Девикой Рани: «Её не было в архиве, и я доволен, что он как-то пополняется. Всё-таки многие люди, занимающиеся наследием Вашей семьи, приезжают сюда и находят нужное для души и работы» (письмо 10 декабря 1985 г.). Постепенно он привёл архив и библиотеку в более доступное для исследователей состояние – составил подробные описи, каталоги всех папок. Много работал и над перепиской отца, ибо находил в ней много ценного. «Вижу, как ознакомление с перепиской отца хорошо действует и воспринимается людьми, которым я давал читать её», – сообщал он С.Н. Рериху и Д.Р. Рерих в том же письме. Об этом же он писал Рерихам через год: «Вообще чувствуется проявление широкого интереса людей к Учению. Понимание необходимости культуры, внутренней готовности, а не просто удовлетворения любопытства. Часто приезжают сюда. Стараюсь помочь им литературой. Хорошо воспринимаются записи отца, они как бы связующая нить нашей повседневной жизни с Учением» (8 декабря 1986 г.).

Но прежде работы над письмами после ухода отца он занялся подготовкой к изданию его опубликованных и неопубликованных трудов и, особенно, последнего его сочинения – «Рерихи. Опыт духовной биографии». Поначалу много опасений у К.П. Беликова вызывало бесконтрольное копирование рериховцами этой по сути незавершённой рукописи. В письме к Л.С. Митусовой от 30 ноября 1983 г. он писал: «Надо всё-таки осторожнее с этой книгой. Может принести вред в отношении имени отца в официальных кругах. Да и не все “свои” её правильно понимают. Отец писал её, конечно, для чтения и давал её многим для ознакомления. А мне теперь кажется, что ещё рано она распространилась. Сокровенное будут возводить в какой-то “ранг” секретности». В дальнейшем эти слова Кирилла Павловича в полной мере оправдались. До конца своих дней он работал над редактированием этой книги. Главное, что он стремился достичь в этой работе, – это максимально сохранить ход мысли отца, знания которого были основаны не только на архивных документах, но и на личном контакте с Рерихами. Отец был воплощением устной традиции высокого ученичества, и К.П. Беликов, перенявший многие отцовские наставления, эту традицию продолжал. В полной мере это проявилось и в подготовке к изданию рукописи отца о творчестве С.Н. Рериха при участии А.Н. Анненко и Р.Б. Рыбакова.

Особым было его отношение к друзьям Павла Фёдоровича, которые оставались и его друзьями. Здесь нельзя не упомянуть о его трепетном отношении к Людмиле Степановне Митусовой, общением и дружбой с которой он очень дорожил. «Все очень хорошо к Вам относятся, уважают, любят и желают только добра… Перечитал письмо – какое-то несвязное, в душе всё по-другому. “А душу можно ль рассказать?”» (письмо Л.С. Митусовой от 30 ноября 1983 г.). Эти и подобные им слова были не раз посланы Людмиле Степановне в трудные годы её одиночества и невзгод для поддержки. «Надо стараться думать о чём-то Вечном (помнить об Учении, о Елене Ивановне). Это как бы провести более длинную линию, которая “умалит” (сделает меньше, проще) наши преходящие неурядицы. Конечно, “говорить легко”, в жизни всё сложнее. Но от всей души желаем Вам спокойствия Духа, оно помогает во всех наших затруднениях» (письмо Л.С. Митусовой от 8 мая 1984 г.).

Кирилл Павлович продолжил развитие многих ответственных начинаний, связанных с наследием семьи Рерихов в новейшее время. Музеи и мемориальные кабинеты в Москве, Барнауле, Изваре, Верхнем Уймоне, Санкт-Петербурге и т. д. не остались без его участия и помощи. «Мне писали из Бологого. – Сообщал он Рерихам в Индию в 8 декабря 1986 г. – Там хотят создать экспозицию в бывшем имении Путятиных (место встречи), посвящённую Николаю Константиновичу и Елене Ивановне». И это далеко не единичный случай такой отзывчивости и помощи.

Именно К.П. Беликов снабдил Кеннета Арчера ценными материалами для воссоздания «Весны священной» Игоря Стравинского – Николая Рериха – Вацлава Нижинского на театральных подмостках Лос-Анджелеса и Нью-Йорка осенью 1987 г. Об этом он с удовлетворением «отчитался» перед Святославом Николаевичем в письме 21 февраля 1987 г. Вообще, многие его письма Рерихам 1980-х гг. похожи на отчёты, порой весьма подробные и содержательные. Чувствуется, как эти письма-отчёты дисциплинировали его волю и сознание. В каком-то смысле они являются образцовыми для составления характеристик участников событий и обобщения результатов сделанного.

В конце 1980-х гг. Кирилл Павлович подступился к труднейшей задаче – дальнейшему сбору и систематизации литературного наследия Н.К. Рериха, включая письма. В этом деле ему много помогал москвич Д.Н. Попов, о котором 22 января 1988 г. он писал Рерихам: «Добросовестный и работоспособный человек».

Волновала его и судьба квартиры Ю.Н. Рериха в Москве. В этом вопросе К.П. Беликов руководствовался прямыми указаниями Святослава Николаевича, на встречи с которым в Москве он буквально «прилетал» из Таллинна. А когда вновь наступало расставание, преисполненный глубочайшей благодарности, он писал: «Большое Вам спасибо за встречи. Хотя спокойно поговорить и посоветоваться с Вами в гостиничной суете не удаётся, но, находясь рядом, воспринимаешь Ваше мудрое отношение к делу, людям. Это обогащает и помогает многое осмыслить и понять глубже» (письмо С.Н. Рериху и Д.Р. Рерих 15 августа 1987 г.).

Слова, сказанные при этих встречах или по телефону, навсегда врезывались в память. Воспоминаниями о Рерихах он щедро делился со всеми, а порой побуждал к такому «даянию» и своих современников, знавших эту семью. Например, Л.С. Митусовой он писал: «Людмила Степановна, Вы так близко к сердцу принимали, чувствовали Юрия Николаевича, что просто необходимо оставить какие-нибудь записи о нём. Вы рассказывали при встрече, но знаете, как многое потом “теряется” в потайных уголках нашей, увы, несовершенной памяти» (21 декабря 1983 г.). Будучи уже безнадёжно больным, не в силах записывать самостоятельно, незадолго до кончины он надиктовал своей жене Алле Павловне воспоминания о встречах со Святославом Николаевичем и Девикой Рани, выполнив тем самым до конца свой долг памяти перед семьёй Рерихов.

Неслучайно, уже в самом конце жизни С.Н. Рериха, в 1992 г., он удостоился чести быть приглашённым в члены авторитетного Международного Мемориального Рериховского Фонда, учреждённого в Бангалоре под руководством С.Н. Рериха. Письмо от самого Святослава Николаевича, в котором К.П. Беликов приглашался в члены упомянутого Фонда, свидетельствует о Высшей оценке его личного вклада в сохранении и изучении наследия семьи Рерихов и той бессмертной культурной традиции, которой они следовали.

Для нас особенно драгоценны были встречи с Кириллом Павловичем в феврале 1998 г. в Козе-Ууэмыйза, когда он потратил столько сил, чтобы поддержать всеми возможными материалами организуемый в Санкт-Петербурге Музей-институт семьи Рерихов.

Ушёл Кирилл Павлович светло и достойно, оберегая семью от лишних забот и волнений. От него остался разобранный и приведённый в порядок архив отца, несколько публикаций, письма, фотографии и радость познания, которою он щедро делился со всеми приходящими, которую он вложил и в наши сердца. Вечная ему память!

Eye просмотров: 117