Логотип
Размер шрифта:
Шрифт:
Цвет:
Изображения:

Н.К. Рерих о России, Войне, Подвиге, Победе. 1940-1941

Дню Победы посвящается ...

Н.К. Рерих. Победа.  1942

Н.К. Рерих о России, Войне, Подвиге, Победе

(Подборка листов дневника
по машинописному экземпляру из архива П.Ф. Беликова)

ТРЕВОЖНО

Уэллс правильно замечает: "Ни один завоеватель не может изменить сущность масс, ни один государственный деятель не может поднять мировые дела выше идей и способностей того поколения взрослых, с которым он имеет дело. Но учитель - я употребляю это слово в самом широком смысле - может совершить больше, нежели завоеватели и государственные главы. Они, учителя, могут создать новое воображение и освободить скрытые силы человечества".

И еще отлично сказал Уэллс во время обеда комитета моей выставки в Лондоне в 1920 году. Подняв стакан, он утвердил: "Не будем думать, что в мире благополучно. Может наступить такое разрушение, такое одичание, что вот такой простой стакан окажется редкостью". Гремела победа, а взор мыслителя устремлялся вперед. Пришел Армагеддон. Умирающий Тагор горюет о разложении человечества. Радхакришна огненно предупреждает, насколько неладно с образованием молодежи. Многие голоса поднялись против разлагающего "гуд тайм", отравляющего молодежь. Пэтэн опять предупреждает больную Францию, что необходимо сбросить стремление к роскоши, наслаждениям и к увеселениям и углубиться в реконструкцию страны и жизни. К этому трудному подвигу имеются молодые силы. Но пусть во всем умении проявятся учителя, около которых молодые искатели могут собираться.

Слово "единение" так часто твердилось, что попало в разряд труизмов - самое опасное место. А для единения нужна любовь, а где она? Нельзя ли прибегнуть к другому, тоже прекрасному понятию - "сотрудничество", а за ним высится "содружество". Тревожно расходовать такие основы, а вдруг и они будут заперты в подвал труизмов? И почему из словаря зла ничто в эти темницы не попадает? Так живучи злые поношения. Взрывы зла потрясают бедную землю. Царствует золотой Молох." Одно утешение: во всей истории торжества Молоха бывали недолги. В пыль обращались надутые, напыщенные царства, кичливо считавшие себя "пупом земли". Но истинное средоточие мира оказывалось в труде. Радость труда! Радость познания учителя! "Заря близка, но еще ночь". Долгая ночь. Душно. Тревожно.

1940 г.

НЕ ЗАМАЙ!

В нашей изварской библиотеке была серия стареньких книжечек о том, как стала быть Земля Русская. От самых ранних лет, от начала грамоты полюбились эти рассказы. В них были затронуты интересные, трогательные темы. Про Святослава, про Изгоя Ростислава, про королевну Ингегерду, про Кукейнос - последний русский оплот против ливонских рыцарей. Было и про Ледовое Побоище, и про Ольгу с древлянами, и про Ярослава, и про Бориса и Глеба, про Святополка окаянного. Конечно, была и битва при Калке и пересказ "Слова о полку Игореве", была и Куликовская битва, и Напутствие Сергия - Пересвет и Ослабя. Были и Минин с Пожарским, были и Петр, и Суворов, и Кутузов… Повести были собраны занимательно, но с верным изложением исторической правды. На обложке был русский богатырь, топором отбивающийся от целого кольца врагов. Все это запомнилось, и хотелось сказать, смотря на эту картину: "Не замай!"

Впоследствии, изучая летописи русские и знакомясь с древней литературой, которая вовсе не так мала, как иногда хотели злоумышленно представить, приходилось лишь уже более сознательно повторить тот же окрик - "Не замай!" Пройдя историю русскую до самых последних времен, можно было лишь еще более утвердиться в этом грозном предупреждении. Оно звучало особенно наряду с трогательными русскими желаниями помогать многим странам самоотверженно. И теперь то же самое утверждение встает ярко.

Сколько новых, незаслуженных оскорблений вынес народ русский! Даже самые, казалось бы, понятные и законные его действия зло толковались. То, что в отношении других стран деликатно умалчивалось, то вызывало яростные нападки иноземного печатного слова. При этом потрясающе было видеть неслыханное вранье, которое никогда не было опровергнуто. Малейшая кажущаяся неудача русская вызывала злобное гоготание и поток лжи, не считаясь с правдоподобием. Все это остается во внутренних архивах.

Останется также и то, что победы русские были исключены на Западе из исторических начертаний. А если уже невозможно было не упомянуть об удачах, о строительстве русского народа, то это делалось шепотом в самых пониженных выражениях. И об этом остались нестираемые памятки… Для иноземных катастроф находились в международной печати самые выспренние восклицания. Понесенные удары провозглашались победами, и преувеличению не было границ. Обо всем этом тоже остались печатные листы - бумага все терпит, а сознание людское все принимает, что отвечает его внутреннему желанию.

Но не помогло обидчикам русского народа все это кусательство. Всякий, кто ополчится на народ русский, почувствует это на хребте своем. Не угроза, но сказала так тысячелетняя история народов. Отскакивали разные вредители и поработители, а народ русский в своей целине необозримой выоривал новые сокровища. Так положено. История хранит доказательства высшей справедливости, которая много раз уже грозно сказала - "Не замай!"

Об этом можно бы написать поучительное историческое исследование. Будет в нем сказано о том, как народ русский не только умел претерпеть, но и знал, как строить и слагать в больших трудах славное будущее своей великой родины. Ох, хотели бы стереть с лица Земли пятую часть Света! Искажаются гримасами враждебные личины, слыша сведения о достижениях русских. Судьба неуклонно слагает великий путь народов русских необъятностей - не замай!

"Сильна ли Русь?
Война и мор,
И бунт, и внешних бурь напор,
Ее, беснуясь, потрясали - 
Смотрите ж: все стоит она".
(Пушкин)

10 июня 1940 г.

ВЕЛИКОМУ НАРОДУ РУССКОМУ

Гонец о восстании гнал в челне уже сорок три года назад. Затем сходились старцы - народоправный совет. На следующий год шел в гору поход за родину. Наконец, строили город. И на строительстве поклон великому народу русскому.

Так ждалось, так предвиделось и так увиделось. "Город строят"! И какой чудесный, мощный! Не в суеверии, но в знании прислушался народ. Приложил к земле ухо богатырское. Осмотрел в кулак холмы окрестные. Собрались народы союзные, строить решили. Чаша неотпитая! Открыла Земля недра. В обновленном мышлении русский богатырь Иван Стотысячный встретил поход Красна Солнышка. "Сходятся старцы" были сопровождены былиною. Кончалась она так:

Старцы земель Новагорода
Сойдутся под дубом развесистым,
Ворон на дубе не каркает.

За лесами заря занимается.
Засияет, блеснет Красно Солнышко,
И проснется земля наша Русская.

"Богатыри проснулись" сейчас пишется. Посвящается великому народу русскому. Когда-то слагали былину "Как перевелись богатыри на Руси", но тогда же верили, что проснутся они в час сужденный. Выйдут из гор, из пещер и приложатся к строительству народному. Вот и пришел час. Вот народные богатыри город строят.

Илья Муромец встал. Добрыня побывал в Галиче. Микула зачал новую пашню. А Настасья Микулична многих перегнала. По поднебесью летает на страх злым. А зависти-то сколько за морями! За морями земли великие. Только нам недосуг до них. Свою целину не объехать, свою скрыню не убрать.

Лежит передо мною "Слово о полку Игореве", отлично украшенное палехским мастером. Само "Слово" как бы горестное, но оно лишь напоминает, как из беды встанет народ и неустанно начнет строение. Великому народу русскому ничто не страшно. Все победит: и лед, и жару, и град, и грозу. И будет строить на диво.

24 июня 1940 г.

ШЕПОТ

Здесь не говорят о войне". Такая надпись развешана в вагонах, в гостиницах, на вокзалах, в банках - всюду, где люди встречаются. Радио ежедневно без устали кричит о войне. Газеты полны фактами, слухами, досужими выдумками. На то оно и печатное слово.

"Хотя об этом и писали в газетах, но оно оказалось правдой", - так признался опытный газетчик. Однако что же делать с говором о войне? О чем не успевает вопить радио. Где границы войны? Надпись остается мертвой буквой, а люди болтают, шепчутся и выдумывают небылицы. Кажется, никогда столько не выдумывали!

Во зле иногда гнездится своего рода самоотвержение. В добре - самоотречение. Что же в этом неслыханного - так и должно быть. Но откуда берется самоотвержение во зле? Должно быть корыстно зло. Между тем можно заметить, что часто зло действует не в свою пользу. Злодей совершает поступки вопреки здравому смыслу, против себя самого. Или в ярости злодей уже не может взвесить последствий? Или карма ведет его к разрешению причин и следствий? Много всяких предположений. Можно погрязнуть в миражах зла. Можно многое заставить, но где же будет исход?Кто-то хочет спасти от злотолкований. - Чего проще?! Запретить говорить обо всем сущем, обо всем происходящем. Из пространства в уши немолчные голоса будут кричать и реветь, но люди будут лишь слушать и безмолвствовать. Своего рода железная маска. Но зато сколько шептаний растет в полутемках! Запретное всегда сладко. Ладно, мол, коли нельзя говорить, тогда будем шептать. В одной повести рассказывается, что когда было запрещено петь некую песнь, то ее начали думать. В ужасе человек вопит: "Они думают песенку".

Вот тут и поделайте! И делайте и не делайте! Как в игре: "Да и нет не говорите. Черного и белого не покупайте..." А ведь "барыня прислала сто рублей - что хотите, то купите".

Но как же в театре не говорить о театре? Как же умолчать перед ликом смерти или не возрадоваться рождению? Шепоты! Шепоты!

7 Апреля 1941г.

ПЕРВОЕ МАЯ

По всем Гималайским раскатам, через все Памиры и пустыни гремит первомайское радио. Разве не прекрасны призывы к трудящимся? Разве не заложены основы передовой культуры в ясных словах о сотрудничестве? Звучит строительство.

Народы Союза видят, что будет велико их наследие. Весь мир вовлечен в Армагеддон. Все смущены. Все колеблются о грядущем. Но русский народ нашел свое русло и мощным потоком устремляется в свое светлое будущее.

Праздник труда отзовется по всему миру. Бесчисленны молодые сердца, воспринявшие новое строительство. Хотят люди ехать к народу русскому не из любопытства, не только из симпатии, но чтобы вместе потрудиться.

Ценно нам, русским, видеть, как быстро растет осознание мощи нашего народа. Под крыло его хотят примкнуть далекие сотрудники. Великое строительство превыше всего. Не имеют веса пустые слова, Если иссякла сокровищница народной воли. Прочно основание, Если на нем на диво миру возводятся твердыни труда.

Крепок народ неустрашимый, поющий "Если завтра война...". Мысленно видим стройное войско на Красной площади. Слышим встречу, приветствия, грохот артиллерии, танков, самолетов. Оборона Родины! "Мы все за мир, хотя готовы к бою". Жертвенно, бесстрашно готовы на подвиг, когда знают свое будущее, когда чуют, сколько созвучий рождается в народах всей Земли. Даже самые завзятые враги понимают, как велико будущее русского народа. В зависти, в ненависти они, сами того не желая, увеличивают русское значение. Такое вражеское признание выше многих похвал. Много пытались вредить народу русскому. Приходили воевать, мечтали о расчленении. Но все вредительства пошли лишь на пользу. Ярая ненависть есть высокое признание.

Счастье внутри нас. Счастье подвига труда прекрасно. И счастлив народ, который восчуял такое счастье. Лучшие ладьи плывут к его берегу. Проснется неуемное творчество. Народ познает, что есть общее благо. Невозможно насильно втолковать эту основу мира. Но русский народ уже познает, и призывно звучат его песни.

Где-то беда и смятение, а на Москве радиоволны несут глазуновского "Разина", "Хоровод" Римского-Корсакова, Лядова, Прокофьева. О мирном украшении мыслит народ. Привет к всенародному празднику труда!

1 мая 1941г.

ОБОРОНА РОДИНЫ

Столько событий, что и не записать. Война с Германией. Оборона Родины- та самая, о которой писалось пять лет назад. Уже тогда началось то, что вспыхнуло сейчас. Хочется написать. Хочется послать привет, а нельзя. Просто и на почте не примут.

Что бы мы делали без радио! По газете судить нельзя. Да и по радио трудно. Даже слагая пять передач, невозможно обнять сущность событий. Да и не может она обозначиться в недельный срок.

Ложные сведения пересекают пространство. Даже дружественные люди не знают: как судить о новых военных судорогах? Тревожно за многих друзей. Писем не дождешься. Вот вчера девять писем с почты пошли в Дармасалу на третью цензуру. Странно, что правительственная цензура в Бомбее и Калькутте кому-то недостаточна. Кому-то нужна еще полицейская цензура в Дармасале!

Что бы мы стали делать сейчас без радио?! Знаешь, что посередине дня не может быть новых сведений, но все-таки ждешь не дождешься ближайшей передачи. Знаем, что гибельная беда не коснется народа русского. Знаем, знаем! Но болит сердце в ожидании волн.

В бурю всякие волны бывают, и ритм их не уловить. Шли на "Париже" в шторм. Уже все затихло, но в шесть утра вдруг ударила гигантская волна и выбила стекла во всех этажах судна. Все вздрогнуло, но ход корабля не нарушился. Так и волны жизни. Знаем, знаем! Но все же болит сердце за жизни молодого поколения. Быть бы с ними.

Знаем, что и здесь полезны, и делаем полезное. Но, может быть, где-то сделали бы еще более неотложное. Знаем, что на каждой пяди земли можно служить самому драгоценному, самому священному.

Если человек любит Родину, он в любом месте земного шара приложит в действие все свои достижения. Никто и ничто не воспрепятствует выразить на деле, чем полно сердце. Будь благословен час, когда расцветут все целебные травы! Русскому народу не страшны испытания, претворятся они в достижения.

4 июля 1941г.

ТРУДНЫЕ ДНИ

Ваш вопрос, плывший через океаны, оказался не ко времени. Невозможно сейчас говорить о картинах, когда девять миллионов людей смертельно сражаются. Конечно, искусство живо всегда. Останутся искусство и знание. Из обломков Культуры сложится новая эволюция. Берегите каждое Культурное зерно.

Спрашиваете о судьбе серовского и моего панно, бывших у Дягилева? Не знаю, во время дягилевской выставки в Париже на этот мой вопрос ответа не было. Не съели ли мыши?! Изрезал же какой-то вандал Маслов мои "Казань" и "Керженец". Изрубили на дрова "Змей проснулся" в Музее Академии Художеств. Всяко бывало!

А где "Моление о чаше", посланное Каменским? Где "Неведомый старик" и "Заморские гости", бывшие у них же? Что с "Богатырским фризом", бывшим у Бажанова? Где "Сибирский фриз", бывший у Щербатова? В каком виде стенопись в Талашкине? А все картины, бывшие в Риге? И во Пскове была стенопись и в Почаеве мозаика. А сколько вообще пропавшего! Да что говорить, когда все пресеклось!

Из пепла выйдет Феникс, но эти дни тяжки. О себе, о своем не думаем. Всем тяжко. Легко сказать - надо пережить. А вот как это сделать-то? Пережить! Сообщения все прервались. Даже дорога обрушилась. Да и откуда теперь могут прийти письма? А если какое запоздалое, измызганное цензурами письмо и дойдет, то скажет оно о бывшем, об отошедшем, о неуместном.

Скажите молодым друзьям: "Берегите Культуру".

"Да как же беречь эту Культуру среди ругательств, поношений, проклятий? Как ржавчина, они разъедают человеческие отношения..."

"В дни Армагеддона убережем Культуру среди близких, в семейном быту. У каждого для кого-нибудь сохранилась улыбка. Вот из нее, от этого проблеска счастья, зажжется и огонек радости. Среди своих, среди близких каждый сбережет огонек Культуры".

20 Июля 1941 г.

В ГРОЗЕ И МОЛНИИ

В грозе и молнии кует народ славную судьбу свою. Обозрите всю историю русскую. Каждое столкновение обращалось в преодоление. Каждое разорение оказывалось обновлением. И пожар, и разор лишь способствовали величию Земли Русской. В блеске вражьих мечей Русь слушала новые сказки, и обучалась, и глубила свое неисчерпаемое творчество.

Потрясения лишь вздымали народную мощь, накопленную и схороненную, как силушка Ильи Муромца. История русской культуры еще недостаточно обследовала поток народных нарастаний. Сам народ сказал: "Не бывать счастью, да несчастье помогло".

Не успели прогреметь пять недель войны, а уже многие знаменательные знаки проявились. Обозначилось народное единение, оно несет верную победу. На заводах и в сельских хозяйствах заработала русская смекалка. Рвение увеличило продуктивность. Оборона Родины научила многим полезным приспособлениям. Изобретателен русский человек, а тут поддала жару ярость против врага, и повелительно захотелось преодолеть.

По всему миру раздались добрые пожелания русскому воинству. Громко сказалось удивление перед русскою стойкостью. Еще раз показались дружеские вести от всех народов, которые могут высказаться. Среди подавленного славянства воскресла надежда, а за нею придет и объединение.

Вместо горького испытания русский народ являет великое преуспеяние. Возникло общее дело, а ведь такое осознание не может родиться на бесплодном пустыре. Плодоносна русская нива. Когда ударит набатный колокол, все спешат помогать. Уже поняли, что не "Моя хата с краю", а "На людях и смерть красна". Многое такое совершится, что даже самые заядлые враги содрогнутся и оценят достоинства русского народа.

"Мы от рождения крылаты", полетели летчики превыше. Понятия "Родина" и "человечество" сочетались разумно, и в этом заключено такое достижение, которое и веками не накопить.

Радио говорит о подвигах воинских и о смекалистых достижениях в труде. Проникло глубоко сознание, что оборона Родины повсюду - и на полях битв и на полях труда. Всюду тот же священный порыв, победный, неукротимый. Живы в памяти герои - Кутузов, Суворов, Минин, Пожарский, Александр Невский, сам Сергий Радонежский, великий наставник народа - все, положившие жизнь свою во благо Родины. В грозе и молнии рождаются герои.

Еще знак! Во всех трудах крупное место принадлежит женщине. Это не отвлеченные, непримененные постановления конференций, а прямое участие в государственной работе. За пять недель войны сколько женских подвигов отмечено! Подвиги самоотверженные, требующие знаний, мужества и выносливости. Во много раз преуспел женский труд. Наконец-то женщина стала у правила труда и несет народу новые достижения.

И еще знак! К трудам допущено младшее поколение. С радостью молодежь берется за работу взрослых. Прикладывает свое рвение и растет осознанием важности доверенных задач. И это не отвлеченные школьные рассуждения, а живое приложение молодых сил к всенародному делу. Открывается самосознание, которое лишь в суровой самостоятельности укрепляет молодое стремление к творчеству.

В грозе и молнии рождаются герои.

28 июля 1941 г.

ПО ЗАСЛУГАМ

Вспомнились нападки фашистских газет. Экие ругатели! Главное обвинение было, почему я хвалю достижения русского народа. Мракобесы хотели, чтобы все достижения нашей Родины были стерты, а народ надел бы фашистское ярмо. Всякие радзаевские, вонсядские, васьки ивановы, юрии лукины, суворины, семеновы и тому подобные темные личности изрыгали всякую клевету и поношения на всех, кто не с ними. Но кто же с ними? Подонки, потерявшие облик человеческий.

Счастье в том, если оказываются врагами те, которые в сущности своей и должны быть такими. А друзьями пусть будут те, кому и надлежит быть и кем можно гордиться. Представьте ужас, если б фашисты начали хвалить вашу деятельность. Но судьба хранит в списке врагов тех, кому там и быть надлежит. Вражеский список не мал.

Конечно, много лжи осталось не отвеченной, но сама жизнь отметет вредительский сор. Из-за фашистов порвались некоторые знакомства. Впрочем, и об этом жалеть не приходится. Если люди ослепли, не видят сущность, то с такими шатунами не по пути. Плакать можно, когда видите, как умышленно снижаются достижения, казалось бы, неоспоримые. Но сама жизнь путями неисповедимыми убирает дисгармонию, и самое ценное охраняется.

Не будем навязывать наши сроки. Они могут оказаться нашептанными самостью. "Скоро" и "не скоро" не в наших мерках. Подбор требует времени. Пусть явно подберутся все фашистские элементы и уйдут в преисподнюю. Жаль, что при таком переустройстве страдает и столько лучших сил. Но жизнь знает свои пути.

Много самозваных любителей что-нибудь "поставить на место". Пусть сама жизнь поставит по заслугам. И фашисты, и их приспешники тоже получат по заслугам. А русский народ стоит на месте геройском. Этот подвиг укрепит в истории культуры одно из самых чудесных мест.

30 июля 1941 г.

БИТВА

В досужую минуту покрутите радио по всем волнам, по всем станциям. Какая битва, гремящая над всем миром! И звуковые диссонансы, и мысленные противоречия сражаются и заполняют атмосферу. Над всем идет битва токов, солнечных пятен, вихрей и взрывов. Временами волны выедаются какими-то мощными воздействиями. Это не гроза, гремящая по волнам, а какой-то магнитный вал, заставляющий умолкнуть все голоса. Такие онемения замечались, иногда на целые часы прерывалась радиопередача.

И физически и психически властвуют пространственные двигатели. Только теперь научное внимание начинает устремляться в сферы, всем близкие. Полеты в стратосферу являются робкими попытками уяснить великую механику и химию, водящую мыслями человечества.

Близок час, когда и врачи подумают о воздействиях радиоволн и всего, что плотно наполняет пространство. Говорят, что солнечные пятна влияют на психику человека. Мощные химизмы, разлитые в природе, конечно, не только влияют, но создают целые катаклизмы. И не умеют еще люди приложить разумно великие пространственные энергии. Даже пытаются отмахнуться от познавания их, точно трясогузка противится космическому величию.

Электричество - одна частица космической энергии - представляется людям уже конечным завоеванием. Мало ли этих частичных овладений! Доступна всем радиопередача. Но и такая очевидность редко устремляет мысль в державу энергий. И не является сознание ответственности за недоброкачественное наполнение пространства.

Когда-нибудь врачи-психологи будут экспериментировать над пространственными воздействиями на человека. Всякое наблюдение требует время. Каждый психологический опыт нуждается в кооперации. Без сотрудничества, без доверия, без доброжелательства невозможно

приближаться к сферам тонких энергий. Велико сверхчеловеческое напряжение в незримой пространственной битве. Каждое живое существо причастно к ней. Чем больше расширено сознание, тем глубже понята ответственность за все творимое. Чтобы успеть в малом, надо много знать.

8 Августа 1941 г.

ВСЕСЛАВЯНСКОЕ

"В великой битве произойдет объединение народов". Вот и великая битва. Вот и зерно единения. Десятого Августа под председательством Алексея Толстого в Москве собрался славянский съезд. Уже полвека наблюдаю течения славянских волн. То уже приближались они, готовые к взаимопониманию, то всякий сор мешал братскому единству.

Русский народ всегда любил своих дальних братьев. Готов был биться за них. Тою же сердечностью отвечали и славянские народы. Все-таки славянин - брат. Многим братьям выпала тяжкая доля. Тем драгоценнее чуять, что за долами, за горами живет братский народ. Летит сердечная мысль, согревается душа изболевшая и рождается надежда.

Великое, необозримое сотрудничество возможно. Не только возможно оно, но даже заповедано под древними дубами на исконных советах славянских. Где только ни притаились славянские корни! Лужичане и поморяне словно бы совсем затерты, но все же Боривой не сгиб, и белые кони могут выйти из священных дубрав.

Славянский съезд в Москве! - ведь это то самое, о чем мечталось еще в школьные годы. Казалось, что со всех концов Запада и Востока подымутся и сойдутся братья-славяне. Чем тяжелее выпадала судьба, чем холоднее - тем ценнее сойтись к костру, красному, прекрасному. Посудить общеславянское дело, поделиться печалями и радостями. Сообща можно много надумать и поддержать друг друга.

Пусть этот съезд не будет случайным, порожденным общею бедою. Пусть он станет основою многих будущих светлых достижений. "Земля всеславянская" - так мыслилось. И картина эта в Белграде, в славянской земле, если только не порушена вражьей бомбою. Но если холст порвать и сжечь можно, то мысль нерушима. И в Праге "Русский Музей" - все памятки о той же мечте единения. И в Загребе - "Древняя Русь". И в Болгарии и в Польше друзья. Живы ли? Но дружество так же, как и мысль, нерушимо.

Пусть в знак съезда возникнет всеславянский музей. Скажете - стоит ли собирать? Придет какой-нибудь варвар и разрушит все собранное. Ответим: "Пусть себе, на то он и варвар! А мы все-таки будем собирать. И помогут все, кому слово Культура не пустой звук". Так же и всеславянское единение не будет пустым звуком, а возгорится славный очаг сотрудничества и строительства. Да живет всеславянское единение!

11 Августа 1941 г.

В НОВЫЙ ПУТЬ

Жестокость - одичание - тупость. Дети, наученные первому, неминуемо впадут и в последующее. Вот и еще чреватость. Как избежать ее? Только возвышенность мышления научит, как оборонить Родину и все самое драгоценное без впадения в одичание.

Не забудем, что в Риме "аерумна" вначале означало вооружение воина, а затем превратилось в синоним усталости, изнурения, нищеты, скорби и бедствия. Неосознанная радость долга обращается в скорбную необходимость. Врожденно ли чувство долга или его нужно воспитать?

В конце концов, все нужно воспитать. Любое спящее сознание должно быть разбужено. Само слово "воспитание" показывает глубокий возвышающий смысл напитания сознания. Ласково и нежно должно быть прикасание руки ведущей. Ненависть, разрушение, унижение, насилие врезываются, как бич, в душу ребенка. И ничем не залечить эти раны.

Неслышно вползает одичание, а изгнать его трудно! Ох, как трудно! Неужели опять потребуются поколения, чтобы возвысить униженное сердце?! Вот уж преступление против человечества.

Зарыты, сокрыты памятники Петра, Александра. Спешно вывозят музеи. Тысячи работают, чтобы охранить то, что возвышало душу народа. И эту охрану нужно воспитывать. Каждый в своих пределах может что-то ценное уберечь. Не алмазы-камни, но алмазы творчества лежат в основе строительства.

Народ должен понимать, должен чуять сердцем, в чем его славный оплот. Пусть какие-то другие народы гордятся своею машинностъю. Душа русская - не механическая заводная душонка. Нет, русская душа жива красотою, а в глубинах русского сердца свила гнездо доброта.

Русский народ есть народ-строитель. Не строитель фабрик, но создатель жизни. Из каждого испытания народ выходит обновленным. Да будет хорошо народу русскому! А беда, как вода речная, смоет и омоет. В новый путь, в новое строительство!

31 Августа 1941 г.

ГОЛОД

Друзья, вы хотите читать дневник. Но его нет. Имеются разные записи, разновременные, разрозненные. Кое-что из них прошло через газеты и журналы. Все это, как кусочки мозаики. Вот переживания в "Алтай-Гималаях", вот листы из Монголии и Китая, вот теперешние сложные, грозные времена. Мозаичная запись - одно, а дневник, как вы его понимаете, - другое. Дневник - как бы каждодневная запись. Но при постоянном труде невозможно перебивать ритм и оценивать происходящее.

Теперь мы совершенно отрезаны от всего сущего. Почта нарушена, даже дороги пришли в негодное состояние. Местная газетка, приходящая с опозданием, не отражает действительности. Радиопередачи из разных стран тоже содержат однобокие, профильтрованные сведения. Можно представить, каково смятение там, где даже не всеми радиосведениями разрешается пользоваться. Какие слухи ползут, какие ужасы возрастают от незнания.

Прислали циркулярную бумажку с просьбою не распространять алармистических радиопередач. А где границы аларма? Да и как сказать, в чем аларм? Конечно, нам и вообще говорить некому, да и письма наши усохли. Немногие, еще оставшиеся корреспонденты даже слово "война" опасаются поминать - и правильно делают. Почем можно знать степень грамотности всяких цензоров? Кроме того, письма идут месяцами, а то и вообще не доходят. Кому же захочется ввергать в такие бездны душевные переживания?

Уже третий год вне жизни. Поезд мира сошел с рельсов и бедствует по кочкам и ухабам. Люди привыкли к сообщениям о гибели миллионов людей. Мир наполняется калеками. Плачут беженцы. Бесчисленные обездоленные семьи. Бездонно огрубение и одичание. Все эти бедствия безмерны.

Можно молиться о мире, но каков будет тот мир? Когда и как умиротворится сознание человеческое? Безмерна, бездонна беда потрясения. И какова будет молодежь среди скрежета и ненависти? Нарушены посевы и угрожает голод, но еще ужаснее голод душевный, голод сердец. От него умирают. Как предотвратить эту гибель?

Подвиг, подвиг, подвиг.

4 сентября 1941 г.

ВЕРДЕН

Под Верденом полегло более миллиона немцев. Верден держался более года, и так и не был взят. Войска там было всего около ста пятидесяти тысяч. Атаки бывали так свирепы, что за одну ночь выпускалось по ста тысяч снарядов. Бывали и химические снаряды. Вооружение Вердена было довольно устарелое. Укрепления были тоже не новые и подлежали усилению. Потери французов были велики, и все-таки крепость блестяще выдержала жестокую осаду. Несломимая воля удержала Верден от падения.

Теперь перед нами другой Верден. Войска в нем более миллиона. Вооружение сильное и современное. Снарядов много, воздушный и морской флоты защищают. Пути сообщения не прерваны. Кроме армии - огромное народное ополчение. Все эти данные сообщены официальными радиопередачами. Те же радиосведения утверждают, что германская армия разложилась, голодает, участились случаи сумасшествия. В частях недохват офицеров, а иногда их и вообще нет. Солдаты охотно сдаются и уверяют, что их полки вообще не хотят воевать и лишь мечтают о возвращении на родину. Войска занимаются мародерством, грабежом, насилиями. Солдаты пьянствуют и бесчинствуют. Словом, армия не та, какая была под Верденом.

Сопоставим все сообщения и убедимся, что если Верден держался более года и вообще не сдался, то "Верден Жданова" не будет сдан.

Сегодня сообщается, что положение в Одессе сильно улучшилось. Киев стоит, как неприступная крепость. Под Смоленском победные контратаки. Ни одно русское судно не потоплено. Ни одна железная дорога не пресечена. Финляндия ищет мира. Все это ободрительно. Но главное - ободряют сопоставления с Верденом. Тогда и германская армия была иная, и дисциплина в ней не нарушалась. Тогда были химические бомбардировки, чего сейчас нет. Тогда был сильный германский флот, а теперь его нет. Все сопоставления скажут, что ждановский Верден не сдастся. Имя-то хорошее - жданный Жданов.

5 Сентября 1941 г.

МУЖЕСТВО

"Никто не скажет, что искали мы на пустых местах". Так сказалось в свое время в Новгороде. Можно то же самое сказать об Индии, Тибете, Монголии, Китае... Как сон, когда-то мелькали мечты о Гималаях. Более всего они казались недостижимыми. Но сказка жизни чудеснее всех сказок.

Любим Родину. Любим народ русский. Любим все народы союзные. "Никто не скажет, что это дурно". И эти слова писались давно. Счастье, что ни от чего не приходится отказываться. И от труда художества не откажемся. И опять и опять прикоснемся к творчеству. "Искусство - венец жизни". И это писалось. И о сердце, и о мысли писалось. И еще, и еще о том же хочется сказать.

Стара поговорка: "Деньги потеряны - ничто не потеряно. Мужество потеряно - все потеряно". Учились терять деньги, имущество. Собирали древности, любили старинные произведения, и все исчезло - как во сне было. Много чего собранного, сохраненного ушло. Но мужество не покинуло. А ведь оно не из "голубого неба". На чем-то оно слагается. Да, да, из творчества, из собирательства, из труда крепнет мужество. На наших глазах от всяких потерь погибали сильные люди. Затемнился путь перед ними и сломилась мысль.

Разным рассеяным друзьям хочется сказать о мужестве. Так нужно им сейчас это слово! Бывает, проснешься на рассвете и чувствуешь, что где-то как колокольчик звенит. Чья-то нужда стучится. Посылаешь мысль, но дойдет ли? Какие взрывы, какие ужасы восрепятствуют? Какая злая воля встанет преградою? Безмерна злобность, все пресекающая.

"Податься некуда", - жалуется чье-то измученное сознание. "Никто не пожалеет", - впадает в сомнение одинокий. И как рассказать, что одиночество не существует? Каким спешным словом послать ободрение. Такое ободрение, которое не показалось бы отвлеченным, нежизненным.

Прежде пошлем о мужестве. Оно как озон прочистит атмосферу и прогонит призраки. "От ночных призраков освободи". Молятся, взывают люди, но мужество должно зародится в сердце. Должно прочно отложиться в глубинах сознания. "Страха не боюсь. Смерти не страшусь", - поет герой.

10 сентября 1941г.

КУРУКШЕТРА

"На поле Куру" - начинается описание великой битвы. И сейчас на том же поле собрался миллион людей. Будет такое же солнечное затмение, как было во дни Махабхараты. Жадно и чутко прислушиваются, присматриваются множества людей. Еще раз вспоминают заветы Бхагавад Гиты.

Тут же сгустились и электромагнитные знаки. Уже два дня почти прекратилась радиопередача. Сперва шла с какими-то ритмичными вздохами, а затем замерла совсем по всем станциям, по всем волнам.

Вчера вечером получилась лондонская передача. Сообщила, что происходит небывалое явление: одновременно и северное и южное сияние, и радиопередача повсюду нарушена. Странно наблюдать, когда радиоаппарат совершенно умолкает - умирает на целые дни. Казалось бы, все в порядке, батарея исправна, погода ясная, тихая. На горах ранний снег. Ночью все небо засеяно звездами. Еще не зима. О бурях на перевалах не слышно. Но "волшебный ящик" умер.

Можно себе представить, как бедствуют те, кто ждет срочных сообщений. Ведь и телеграфные пути тоже пресеклись. А тут еще и затмение, как во времена Махабхараты, и солнечные пятна! Ученым - разнообразие для наблюдений и сопоставлений. Конечно, малы земные горизонты. Величайшее космическое событие дойдет к нам через тысячи лет. Давно уже нечто испепелилось, а мы еще живем в иллюзии очевидности.

Ох, уж эта очевидность! Как она далека от действительности! В Майе живет человек. Одержим множеством незримых, неощутимых условий. Относительность! И самый прозаичный быт полон чудесности. Чудеса отменены, а чудесность бытия стучится во все двери.

Три месяца войны. Отдан Киев. Бой на юго-восток от Харькова. Всего три месяца! Германцы потеряли под Киевом всего тридцать тысяч. Под Иван-городом - сто десять. Под Ипром - триста тысяч. Под Верденом - миллион.

22 Сентября 1941 г.

СОРОК ЛЕТ

Сорок лет - немалый срок. В таком дальнем плавании могут быть извне встречены многие бури и грозы. Дружно проходили мы всякие препоны. И препятствия обращались в возможности. Посвящал я книги мои: "Елене, жене моей, другине, спутнице, вдохновительнице". Каждое из этих понятий было испытано в огнях жизни. И в Питере, и в Скандинавии, и в Англии, и в Америке, и по всей Азии мы трудились, учились, расширяли сознание. Творили вместе, и недаром давно сказано, что произведения должны бы носить два имени - женское и мужское.

Как всегда, остаются не записанными лучшие переживания. Может быть, и слов для них недостаточно. Нигде не записаны труды и познавания моей Лады. Уже не говорю о философских достижениях. Кое-что из них вошло в письма к друзьям и было напечатано (под пятью псевдонимами. Можно ли при жизни открывать их?). Мало сказано о конной экспедиции по Тибету и Монголии. Много ли из женщин на коне преодолевали горы, реки, пустыни?

Нигде не сказано о даре прозрения. А ведь все мы свидетели, как до русских потрясений были указаны грядущие события. В 1927 году в Тибете были сказаны события в Испании. В 1929 году были подробно указаны бедствия великих армий под Дюнкерком. И с какими показательными подробностями прозрены события! А Финляндия, Англия, резня в Хотане, вступление русских войск в Польское полесье, прохождение войсками Ирана, но тогда знали его как Персию. Были предуказаны намерения Японии и судьбы Китая.

Много чего. Люди получали предупреждения и, как обычно, не обращали на них внимания. Однако за годы прозревались события. Как всегда, определились они не календарными сроками, а сопутствующими жизненными знаками. Все это не записано. А ведь кто-то пожалеет, что так многое замечательное не было запечатлено. Из ученых Бехтерев прислушивался внимательно, а затем несколько врачей и исследователей проходили мимо равнодушно.

Сейчас война изуродовала всю жизнь. Прервалась переписка. Неизвестна судьба многих друзей. Книги и архивы, может быть, уничтожены. Общества пресечены. Мысль человеческая - в оковах. Утеснители Культуры кричат о ее спасении. Знание подавлено. Гуманизм забыт. Искусство забито. Армагеддон! Родная Лада - сегодня сорок лет нашего дружного пути!

10 Ноября 1941 г.

ГЕРОИ

15 Ноября московское радио повестило весь мир, что Сталин в речи своей на Красной площади бросил вызов интеллигенции, обозвав ее "гнилые интеллигентики". В каком бы сочетании ни было брошено это ругательство - оно недопустимо. В час, когда все единение необходимо, оно не может клеймить мозг государства. Получается вреднейшая махаевщина!

Рузвельт, Черчилль, лорд Бивербрук, архиепископ Кентерберийский и тутти кванти, восхвалявшие безбожного Сталина, вряд ли одобрят антикультурный выкрик против интеллигенции. Вообще с ругательствами надо полегче. От них лишь вред получается. Недавно индусский журнал, вспоминая, как Ленин был против Сталина, назвал его "кавказский таракан". Нехорошо называть двуногого шестиногим, даже зоологически это неладно.

Не такое теперь время, чтобы зря распускать язык! И всегда нужно особенно тщательно относиться ко всему, близкому Культуре, а в дни неслыханных потрясений следует особо бережно хранить мозг государства. Немало претерпела русская интеллигенция, а тут, в трудные часы, будут ее поносить и натравливать народ на нее. Кто учтет последствия неосторожного слова? Может ли человек, претендующий на вождя, бросать недопустимые намеки, могущие разъярять темное сознание?

Отмечаю это, ибо сейчас темная туча затмила человеческое мышление. Нередко попугайно твердится слово "культура", но смысл его затемнился. А ведь Культура должна процветать не только на государственных ристалищах, но в каждом быту, даже в самом скромном и утесненном.

Высокое качество мышления слагается не в роскоши, не во власти, не в лукавом словопрении. В каждом доме может и должна расти дума о добре, о преуспеянии добром, о совершенствовании жизни. В таком устремлении мозг не допустит ругательства, а тем более поношения всего близкого к интеллигенции, к Культуре.

Повернется ли язык назвать Культурных тружеников жалкими? А как же тогда все академии, все университеты, все школы? Не только нужно поминать имена Суворова, Кутузова и всех отечественных героев, но и осознать, что они были интеллигентны и Культурны в своих великих подвигах.

20 Ноября 1941 г.

УЖАС

Никакое радио, никакая газета не передадут того ужаса, который сейчас навис над Русью. Ужас внешний, ужас внутренний! Никто не знает, устроены ли беженцы? Запасено ли на зиму топливо? Как продовольствие? Одежда? Врачи? Оружие? Множество вопросов... А вместо ответа радио сообщает об открытии московского театрального сезона. Какие теперь театры? И в Киеве были театры. И в Смоленск приезжала труппа. Много было таких сведений, обернувшихся в мрачных предвестников.

На краткое время можно залить действительность, но ужас вползет в мерзлые бараки и шалаши беженцев. Бегут куда-то, а где оно тепло и довольствие? Ужас действительности не есть алармический страх. Страх можно превозмочь надеждою на светлое будущее. Но чем рассеять мрак ужаса, когда люди хотят тепла и пищи? Ждут человечность. А тут и сверху и со всех сторон беда, и деваться некуда. И никто не знает, не слышит о слезах беспомощности.

Правда, всегда найдутся и Сергий Радонежский, и Минин и Пожарский, и Суворов, и Кутузов... Но у них была власть и духовная и телесная. Они знали, где благо. Они могли распорядиться. Без распорядка не сделаешь. Не усмотрите в таких мыслях пессимизма. Мы всегда будем оптимистами.

Когда мы замерзали в летних палатках на тибетских нагорьях, наш врач не раз шептал мне, прощаясь на ночь: "Увидимся ли? Ведь так и замерзают. Вот даже коньяк в бутылке замерз. До свидания, а может быть - прощайте". Правда, когда беспросветный холод опускался после полуночи, бывало трудно. Но все же выжили, пережили и знали, что "и это пройдет"!

Конечно, многие горько усмехнутся на такую восточную мудрость. Ужас разрушенного быта, исковерканной жизни силен, и где силы духа, которые все преоборют? Но есть они, эти силы, жив дух человеческий, его искра греет и питает и умножает мощь. Знаем, как бывает тяжко, и только зная такие смертельные трудности, можно сказать к Северу, к любимой Родине: "И это пройдет". Помните о Светлом Наставнике Народа Русского, о Сергии Радонежском.

24 Ноября 1941 г.

СБЕРЕГИТЕ

Британское радио передает из Москвы сведения о разрушении немцами "Ясной Поляны" и об осквернении могилы Толстого. Также разрушен памятник Чехову. Экая дикость! Вот так правнуки Шиллера и Гете, оскверняющие могилу Толстого! Сколько же миллионов лет должна еще крутиться бедная Земля, чтобы изжилась двуногая дикость!?

Всякая дикость недопустима. Помним горестные строки М. Шагинян, писавшей в "Известиях" о разгроме усадьбы Лермонтова и об осквернении его могилы. Кем же? Да своими же! Помним, как башкирский полк пытался защитить наследие Пушкина, от кого же? Да от своих же, от русских! Экая беда! Пржевальский писал: "Я искал дикого человека в Средней Азии, а нашел его у себя в Смоленской губернии". Такое должно кончиться.

Когда немцы разрушили Реймский Собор и сожгли Лувенскую библиотеку, эти вандализмы вызвали всеобщее негодование. Наш друг Арман Дайо издал потрясающий синодик варварских разрушений. Что дурно - то дурно, и не может быть оправдано. Дурно - разрушение Ипра. Дурно - разрушение Симоновского монастыря, где бывал Наставник русского народа Сергей Радонежский. Дурно - разрушение Храма Христа Спасителя, памятника отечественной войны 1812 года. Дурно - разрушение православного Собора в Варшаве. Мало ли что случилось дурного на лице земли! Не должно оно повторяться.

Русский народ как наследник славного будущего должен стать особым защитником Культуры. Наполеоновская конница держала коней в Московских храмах, экий стыд! В Каире в мечети показывают с негодованием наполеоновское ядро, глубоко вонзившееся в стену. До сих пор помнят и возмущаются. Громит ли Музей Академии Художеств русский вандал Маслов или же немецкий фон Шмуц - оно будет одинаково дико.

На Руси сейчас проявляются народные герои. Они будут всегда помнить, что истинный герой есть и защитник Культуры. Ни Суворов, ни Кутузов не допускали варварских разрушений. Велико светлое будущее народа русского, всепобедного!

17 Декабря 1941 г.

МОГУЧА РУСЬ

"Да разве найдутся на свете такие огни, муки и такая сила, которая бы пересилила русскую силу!" И Гоголь знал это, и Лермонтов, и Пушкин - знали все провидцы русских путей, русской славы.

Достоевский не однажды говорил о русской непобедимости. И еще сказал он: "Могуча Русь! И не то еще выносила. Да и не таково назначение и цель ее, чтоб зря повернулась она с вековой своей дороги, да и размеры ее не те. Кто верит в Русь, тот знает, что вынесет она все решительно, даже и вопросы, и останется в сути своей таковою же прежнею, святой нашей Русью, как и была до сих пор, и сколь ни изменился бы, пожалуй, облик ее, но изменения облика бояться нечего, и задерживать, отдалять вопросы вовсе не надо: кто верит в Русь, тому даже стыдно это. Ее назначение столь высоко, и ее внутреннее предчувствие этого назначения столь ясно (особенно теперь, в нашу эпоху, в теперешнюю минуту, главное), что тот, кто верует в это назначение, должен стоять выше всех сомнений и опасений. "Здесь терпение и вера святых, как говорится в священной книге".

И еще напоминал он: "Объединение славян под началом России означает и заключает в себе духовный союз всех верующих в то, что великая наша Россия во главе объединенных славян скажет всему миру, всему европейскому человечеству и цивилизации его свое новое, здоровое и еще неслыханное миром слово. Слово это будет сказано во благо и воистину уже в соединение всего человечества новым, братским всемирным союзом, начало которого лежит в гении славян, а преимущественно в духе великого народа русского, столь долго страдавшего, столь много веков обреченного на молчание, но всегда заключавшего в себе великие силы для будущего разъяснения и разрешения много горьких и самых роковых недоразумений западноевропейской цивилизации. Вот к этому-то отделу убежденных и верующих принадлежу и я".

Московское радио говорит об охране Культуры, о наследии Толстого и Чайковского, о народных святынях. ТАСС распространяет такие ценные заветы по всем областным газетам. Радиоволны разнесут слова об обороне Культуры не только по газетам, но и в разные бытовые уголки, где нелишни напоминания о Культурных ценностях.

Культура едина. Она - вне классовых и расовых перегородок. Или Культура, со всеми ее познаваниями, или дикость, хотя бы она была прикрываема цивилизованными воротничками. Ядовитые газы, глум над человеческой личностью, оковы мысли, запрещение творчества, злобность и грубость не совместимы с Культурою.

Сердце человеческое чует, где проходит граница между Культурою, цивилизацией, дикостью, постыдными пороками. Словами не всегда удается обозначить грани достижений, но сердце всегда стукнет предупредительно, когда близка гибельная стремнина.

Русский народ, искатель блага, строит новую жизнь. Смерти он не страшится, да и что она, смерть? И в ней жизнь, и в ней познавания и достижения.

Благо, если и среди тяжких испытаний русский народ будет помнить о Культуре, будет чтить все великое сокровище, внесенное русскими людьми в Мировую Культуру.

24 Декабря 1941 г.